top of page

 АРТ-ПЕРСОНА МЕСЯЦА 
AES+F

_AES+F by Mikhail Vilchuk 2019_25X17_300dpi.tif

AES+F: Евгений Святский, Лев Евзович, Татьяна Арзамасова и Владимир Фридкес
Фото: Михаил Вильчук

AES+F – российская арт-группа, работающая в основном в жанрах инсталляции, видео, скульптуры и фотографии. Её название образовано по инициалам её постоянных участников — Татьяны Арзамасовой, Льва Евзовича и Евгения Святского. С 1995 года к группе присоединился фотограф Владимир Фридкес. С 1987 года AES+F работает на стыке традиционных медиа, фотографии, видео и цифровых технологий. Они определяют свою практику как своего рода «социальный психоанализ», посредством которого они раскрывают и исследуют ценности, пороки и конфликты современной глобальной культуры.

- Вы всемирно-известные художники. Оглядываясь на свой творческий путь, как вам кажется, какую из ваших работ в дальнейшем назовут opus magnum? Или, может быть, этот проект ещё впереди? Почему?

- Мы никогда не думали про opus magnum в масштабе всей нашей карьеры. В то же время, у нас существовали амбиции по созданию opus magnum при работе над каждым проектом, в данном месте и в данных условиях. Оглядываясь назад, мы понимаем, что для девяностых, например, opus magnum с т. з. медиа — «Исламский Проект», а для людей, более глубоко рассматривающих то, что мы сделали, наверное, это будет «Suspect». Для нулевых это проект «Last Riot», который, как впоследствии выяснилось, стал одним из первых проектов так называемого «постинтернет» арта. Для кризиса конца нулевых это «Пир Трималхиона». Для десятых, наверное, это «Inverso Mundus». Когда этот проект вышел в 2015 году, он не был так популярен, как сейчас, когда многие заговорили о новом средневековье. И, конечно, для начала двадцатых это проект «Турандот», в котором мы говорим уже про эпоху женского реванша. Opus magnum для нас то, над чем мы работаем сейчас.

- Есть ли ещё незакрытый гештальт в рамках творчества? Выставка в конкретном месте? Покупка работы каким-то музеем? Определенный перфоманс? 

- Мы не фетишизируем какие-либо музеи или коллекции, поэтому единственным незакрытым гештальтом для нас на данный момент является придуманный, но еще нереализованный новый проект. 

- В одном из интервью вы упоминали о том, что у режиссера Паоло Соррентино совпали образы с вашими. На основании этого факта хотелось бы узнать, сталкивались ли вы с прямым плагиатом на ваши работы в кинематографе?

- В случае с Паоло Соррентино невозможно говорить о каком-либо плагиате. Конечно, он видел наши работы, но в данном случае речь идет о похожих воображении, стилистике и интонации людей одного поколения. То же самое можно сказать о некоторых эпизодах в фильмах у Ларса фон Триера, которые, как многие замечали, похожи на наше видео. И некоторое такое сходство скорее приятно, чем нет. Иногда бывают случаи больше похожие на плагиат, как например, шоу Gucci, которые созданы их арт-директором Александром Демикелли, которые включают в себя буквальные элементы из «Allegoria Sacra» и «Inverso Mundus», а сделаны на несколько лет позже наших проектов.

- Вы уже принимали участие в рекламных компаниях, хотели бы затронуть что-то ещё из массовых медиа? Фильмы, компьютерные игры, видеоклипы?

- Массовая культура и рынок давно уже аппроприировали критический дискурс, поэтому очевидно, что граница между «высоким» и массовым искусством достаточно размыта. Нам всегда было интересно участие в проектах, которые подразумевают синтез разных искусств. В том числе мы работали в театре, тут можно вспомнить «Психоз»— совместный проект с Александром Зельдовичем в Электротеатре Станиславский в Москве и оперу «Турандот», поставленную в Teatro Massimo в Палермо, в Teatro Comunale в Болонье и в Баденском государственном оперном театре в Карлсруэ. Нам нравится работать и в кино, и в других жанрах искусства, но только на тех условиях, которые нас устраивают, которые ограничивают и не подчиняют наши идеи и нашу эстетику, а наоборот раскрывают их в правильных для нас контекстах.